Супергерой HR

Она читает сказки и коллекционирует винтажные чашки, но не как фанатичный эксперт, а по кайфу. Поморские байки про Перепилиху соседствуют у неё на полке с английской чашкой возрастом 200 лет. Новая супергероиня HR уверена: сказки иногда полезнее для психики, чем взрослые книги. Особенно если читать их за кружечкой чая из старинного фарфора. Встречайте Анастасию Савельеву, директора проектов департамента управления знаниями. 

— Я медленно и по чуть-чуть коллекционирую фарфор и всякие винтажные, даже иногда антикварные, чашки. И очень люблю сказки, особенно русские. Коллекционирую сказки различных малых народов России. Традиции, уклад, быт, говор — это такой интересный пласт, который раскрывает нашу многообразную культуру. Я пока еще не дошла до каких-то этноэкспедиций, в которых тоже интересно побывать, послушать, какие песни, фольклор существуют. Скорее я сейчас в стадии научения. Нравится исследовать, аккумулировать, впитывать — изучать сказку как инструмент передачи информации между поколениями. Я не фанатичный эксперт, но какой же это кайф — просто читать сказки. Мне кажется, что они иногда лучше многих взрослых книжек для психического здоровья. Вот это мне интересно.

— Одна из моих любимых, кажется, это новгородская сказка и просто любимейшая — «Наговорная водица». Она про то, как женщина излечилась с помощью целебной воды от семейных проблем со своим скверным по характеру мужем. Она обратилась к мудрому старцу, и тот дал ей бутылочку с водой, посоветовал всякий раз, как назревает конфликт, набирать в рот воду и держать. Так она и делала — и «пошла у них тишь да гладь, да Божья благодать». Понятно же, что там рассказывается вполне бытовая история. Никакого волшебства. Просто героиня молчала и не отвечала мужу, и со временем дело как-то успокоилось. Это интересно, как фольклор складывается вокруг бытовой мудрости, переплетаясь с юмором.

— Стала интересоваться ими как культурным достоянием. Интересно было обсуждать их с кем-то. Были сказки, которые мне совсем не нравятся. Я очень тяжело, например, нахожу себя с французскими сказками, хотя они тоже интересные, специфические. Но однажды я обнаружила серию книг, где представлены сказки народов России — псковские, новгородские, пермские — это был, конечно, восторг. Я заинтересовалась, стала читать. Очень по-разному они воспринимаются. Язык сложный, содержание разное. Где-то совсем волшебные истории — про звёзды, про каких-то существ, где-то — что-то очень бытовое. Потом, как и у любой девочки, это переросло в любовь к красивым книгам. У меня есть особенные издания, не в смысле дорогие или бесценные, а просто красиво оформленные. Я периодически их перечитываю, развлекаюсь.

— Для меня интересна разница вот в чем. В разных сказках отражаются разные язык, наречия, диалекты, и мы прямо пытаемся читать их с определённым говором. Это первое. Второе — это содержание и смысл. Я замечаю, что в сибирских сказках — Байкальского края, Иркутской области — много духов природы, шаманов, какой-то эзотерики. Там чаще встречаются глубокие переживания, в том числе, духовные. Сказки Центральной России могут показаться чуть более светскими, бытовыми. Но и это тоже интересно, глубины в них не меньше, просто она не на поверхности. В сказках все непросто еще и потому, что это всегда интерпретация жизни, мы не знаем, насколько правдивый текст перед нами. И в этом смысле я по отношению к ним скорее восхищающийся потребитель, чем глубокий исследователь, и могу быть в чём-то не права. Хотя выводы определенные есть.

— Конечно, и это может быть предметом целого научного исследования. Причем я не претендую на научную экспертность, но даже с позиции чисто обывательского взгляда читателя, чуть более погружённого в сказки — есть большие отличия.

— С того, что в детстве мне очень нравились сказки, которые сейчас мы называем архангельские или поморские. Связываем их с авторами Степаном Писаховым или Борисом Шергиным. Их, скорее всего, вы тоже знаете. По сказкам про большой апельсин, что вырос посредине реки. Или про волшебное кольцо с Махой и Жужей, про Перепилиху. Экранизированные сказки мы, конечно, чуть больше знаем. Но их на самом деле больше. Я очень любила сказки и в детстве. Возможно, это связано с тем, что у меня родственники из Архангельской области.

—  Я, наверное, так скажу. Всё есть лекарство и всё есть яд. Сказкотерапию можно вплетать в жизнь. На самом деле, это очень простая механика. Не сама сказкотерапия, конечно, а скорее ассоциации со сказкой. Хороший инструмент. Например, написать сказку о себе. Кто я в этой сказке? Что со мной происходит? О чём это для меня? И так далее. Есть ведь даже типирование по архетипам сказочных героинь или героев. Или подумайте, какой сюжет вам больше всего нравится. Возможно, такой и повторяется в вашей жизни.

В сказках, особенно в народных, всё неспроста. Они архетипические. Они передавали опыт, особенности жизни, оберегали традиции и людей. Даже пугающие моменты были оправданы: куда не стоит ходить, чего нужно бояться, куда не соваться. Поэтому сказки — это оздоравливающие истории. В них можно что-то найти про себя. Но я всегда за здоровый баланс. Иногда сказка — это просто сказка, от которой ты получаешь удовольствие. А иногда в ней можно найти что-то важное для себя.

— О, как сложно! Я, конечно, всем всё равно буду советовать читать «Архангельские сказки» Степана Писахова. Я считаю, что это восторг — просто для вдохновения, очень хорошего настроения, смены фокуса и внимания. Потому что они очень яркие, ироничные, чуть непривычно написанные, прямо вдохновляют. Второе, что бы я посоветовала — перечитать ваши любимые детские сказки. Это всегда интересно и полезно.

— Мне кажется, здесь те же законы, как с любой хорошей книгой. Это как читаешь ты "Анну Каренину" в 17 и в 30 лет. Как будто бы приближаешься к смыслу в тот момент, когда начинаешь переживать за Каренина, а не Каренину. Точно так же и со сказками, мне кажется. В этом смысле ребёнок снимает со сказки первый слой: узнает что-то интересное, развивает фантазию, познает мир. Сказка — это же не про настоящее, там много архетипов. Сказка — особенно народная — продукт агрегированной культуры. Можно много узнать про традиции, обычаи. Ребенок может спросить, к примеру, про какой-то предмет утвари или ситуацию. Возникнет хороший повод для разговора. Вот для меня, например, поморские сказки в детстве — это была невероятная красота и невероятный юмор, за что я и полюбила их. Понятно, ребёнок не поймет всей глубины иронии, но эта первая искра и развлечение — тоже немалая часть содержания и пользы. Взрослый же в сказке отрефлексирует какие-то свои мысли, увидит, что стоит за традицией. Герои, наши эмоции от них, ассоциации и так далее. Как и любая книга, сказка многослойна.

— Когда-то порекомендовала «Архангельские сказки» своей коллеге, которую очень люблю. И она читала её с сыном. После чего он даже поехать туда захотел, настолько его вдохновила картинка. Это же Архангельская область, Белое море, деревни рыбаков-поморов. Я прямо представляю те места, читая. Правда в книге совершенно другие чудеса… Интрига? Всё, теперь вам это надо прочесть всем!

— «Сарын отправляется в путь». Это авторская сказка, не народная. Написана по мотивам легенды про богатыря, но с историческим контекстом. Достаточно объёмная: большое количество событий в ней происходит, реальных и фантазийных — в условных пейзажах Хакасии. Немного культуры, немного про духов. Как раз тот случай, когда сказка может быть достаточно терапевтичной. И она подходит взрослым, скорее.

— Это моя первая и самая старая в моей коллекции чайная пара, она уже относится к антиквариату — ей около 200 лет. Иногда по клейму невозможно установить год, только период производства. Английская чайная пара, ей примерно 200 лет на текущий момент. Когда я её увидела, поняла, что жить без неё не могу. Это было недавно, до пандемии, лет 6−7 назад. Правда еще раньше, лет 20 лет назад, у меня была коллекция фигурок сов. Она до сих пор есть. Но с чайной пары случилось продолжение.

— Пока он не появился, но чувствую, что перспектива такова.

— Не берусь утверждать, но есть мнение, что в некоторых случаях качество фарфоровых изделий, особенно на крупных производствах, немного ухудшилось. Например, белые чайные пары или тарелки — белые заготовки, их называют «бельё». Все больше сейчас массу для производства, да и само «бельё», закупают в Китае. Это может влиять как в лучшую, так и в худшую сторону, и, конечно, на цене это тоже сказывается.

Или красители — раньше для росписи использовали натуральные: на пыльце, яичном желтке и т. д. Сейчас много современных технологий, но и здесь есть нюансы. Ручная роспись и авторство — это, конечно, уникально. Но бывают и заводские вещи, сделанные минимумом ручного труда, при этом очень аккуратно и эстетично. Прямой зависимости нет. Главное — чтобы нравилось.

Иногда можно услышать: фарфор неплохой, но он просто не может стоить так дорого. Такие факты есть. Мне кажется, что если это не серьезное коллекционирование, а хобби для души — то в первую очередь важно, чтобы предмет приносил радость, был связан с интересной историей появления у вас, чем-то, где он произведен, кем и когда. Важнее стоимости изделия — ваши эмоции от него.

— Так вышло, что это совпало с моим днём рождения. Коллеги с большой любовью озаботились этим — нашли сервиз в другом городе и даже привезли его мне. Это было так мило.

— Нельзя сказать, что у меня есть какой-то фокус. Я разговаривала с коллекционерами фарфора, и многие говорят, что всё начинается с того, что без этого жить невозможно, а потом постепенно выстраивается какой-то фокус.

Одна моя знакомая девушка, например, коллекционирует фарфоровые предметы с изображением птиц — антикварные, винтажные. Есть те, кому интересны предметы конкретного завода или производства. У меня пока такой чёткости нет, но есть объекты, которые мне очень нравятся и которые я ищу.

Например, сервиз «Чёрная роза» Дулевского фарфорового завода (Дулёво) Он редкий — не супердорогой, его просто тяжело найти. У меня получилось.

— Мне кажется, главный путь здесь — начать общаться с людьми, которые тоже увлекаются чем-то подобным. Конечно, и площадки, как Avito — но здесь есть своя хитрость: если в объявлении человек указывает атрибуты, год производства и так далее, значит, он хорошо понимает, что продаёт. И цена может быть не самой адекватной.

Гораздо интереснее охотиться за этим. Найти что-то среди вещей, которые продаются просто так. Бывает, можно купить дешевле, чем обычно, потому что человек хочет быстро сбыть. Ещё есть аукционные сайты вроде «Мешка», магазины, развалы. Я не системно этим занимаюсь, но если мне что-то начинает быть нужно, ищу везде. Постепенно попадаешь в это информационное поле, в комьюнити, начинаешь понимать, что сколько стоит и где это можно найти.

Сейчас огромные возможности, правда. Я не вижу никаких ограничений. Вещи привозят из Европы. Я собирала себе небольшой английский столовый сервиз и заказывала его. Всё приезжает, едет прекрасно. Просто нужно найти правильных поставщиков.

Коллекционирование фарфора — это сегодня модно, мне кажется. Это хобби как будто даже немного замыленное, но если оно нравится, какая разница?

— Сложный вопрос. У меня очень хороший муж, и он согласен, что всё это надо где-то хранить. Поэтому появился новый шкаф, в котором снова всё перестало помещаться. Там 8 полок: 4 открытых полки, несколько закрытых. Сейчас на них располагается около 1,5 десятков разных чашек и 4 чайно-кофейных сервиза — разной степени укомплектованности. Но вот зачем нормальному человеку 4 чайно-кофейных сервиза? Это без базовых чашек-кружек на кухне. При этом я снова посматриваю на что-то новое.

— Конечно! За исключением той самой двухсотлетней чашки, на ней достаточно много позолоты и нанесения. Позолота даже при очень бережной эксплуатации от горячих напитков будет темнеть и стираться. Поэтому ее стараюсь чуть реже, использовать.

Ещё есть чашки — им тоже лет, наверное, 150, а блюдцу поменьше. Их я, пожалуй, берегу чуть больше. Всё остальное — пары из блюдец, тарелки, английский столовый сервиз — это регулярно на столе. Когда хочется, я пью и ем из фарфора — это 100%. С гостями или с семьей их часто достаю. Это и ритуал, и прекрасный повод для разговора.

— Честно говоря, сложно сказать. Но больше всего чайных пар. Самая старая чайная пара уже относится к антиквариату. В остальном — чашки, чайные пары, блюдца, кружечки.

—  В детстве у меня была фарфоровая чашка с красными ягодками. Её мне подарил папа. И я помню, как он мне показывал, что это тонкий фарфор, показывал на просвет. Потом чашка разбилась, мне было лет пять, и я очень расстроилась. Потом я узнала, что она была с Ленинградского фарфорового завода. И вот примерно лет пять назад я вдруг подумала: почему я никогда не искала эту чашку на Avito, она же, скорее всего, там есть? Нашла и купила себе две такие чашки.

— Нет, никак не связано. Это вообще какая-то загадка для меня. Просто в какой-то момент времени я поняла, что мне очень нравится красивая фарфоровая посуда. Сначала тарелки — разные: современные, винтажные. Очень нравится фарфор советского периода. В СССР создавалось много всякой красоты. У нас большое наследие: помимо Императорского фарфорового завода, который, по сути, имеет огромную историю, есть и другие фарфоровые предприятия.

И мне это стало очень нравиться. И я, не приходя в сознание, начала всякие красивые чашечки привозить из поездок или заказывать, чтобы мне привезли.